В начало

Глава двенадцатая. ВОПЛЬ ОХОТНИКОВ

Уильям Голдинг

Повелитель мух

Знаменитый роман У.Голдинга «Повелитель мух» рассказывает об английских мальчишках, попавших на необитаемый остров. Книга первоначально была отвергнута 21 издателем, затем опубликована в 1954 г. И сразу стала бестселлером. С тех пор это произведение выдержало сотни переизданий по всему миру, множество раз ставилось на театральной сцене и было экранизировано.

Если вы до сих пор побаиваетесь темноты, но при этом мечтаете оказаться на необитаемом острове, подальше от многочисленных дурацких «нельзя», то эта книга для вас.

ТЬМА И СВЕТ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА

Кто был тот враг? Я не знаю. Он приходил с темнотой и превращал меня в дрожащий ужас. Это было неизлечимо, потому что неописуемо.

Уильям Голдинг. Лестница и дерево

Каждому ребенку знакомы боязнь темноты и желание оказаться на необитаемом острове. Несмотря на видимую противоположность этих чувств — парадоксальное, на первый взгляд, сочетание трусости и смелости, — по существу это стороны одной медали. Если вы до сих пор боитесь встать ночью и заглянуть под кровать, но все еще мечтаете о том, чтобы отправиться за тридевять земель, подальше от многочисленных дурацких «нельзя», то эта книга для вас.

В 1953 году Уильям Голдинг, будущий Нобелевский лауреат, а тогда еще преподаватель английского языка и философии в городе Солсбери, спросил у своей жены Энн, как бы она отнеслась к тому, если бы он написал книгу о мальчиках на необитаемом острове. Миссис Голдинг одобрила эту идею. Так в 1954 году появился на свет один из самых значительных романов XX века «Повелитель мух»¹.

Сама по себе тема — человек на необитаемом острове — не нова, тем более для английской литературы. Вспомним хотя бы знаменитого «Робинзона Крузо» (1719) — настольную книгу всех детей на свете. Помимо захватывающего описания приключений роман Даниеля Дефо отличает незыблемая вера в то, что англичанин выживет в любых условиях благодаря силе духа, самообладанию, упорству и смекалке. Как мы помним, Крузо не только отлично устроился на необитаемом острове, но и приручил туземца, который стал его преданным слугой.

По мере успешного расширения Британской империи убежденность в благотворном влиянии англичан на «братьев меньших» (то есть на нецивилизованные народы Азии, Африки, Океании) росла, и литература не преминула это подметить. Например, в 1858 году вышел роман Роберта Майкла Баллантайна «Коралловый остров», повествующий о том, как юные англичане с честью проходят тяжкие испытания: попав в результате кораблекрушения на тропический остров, они одерживают верх над пиратами и убеждают дикарей перейти в христианство. А разве может быть иначе? Герои «Кораллового острова» ни на минуту не сомневаются в успехе: «Нам одним достался целый остров. Мы вступим в права владения именем короля. Мы пойдем и возьмем в услужение чернокожих обитателей острова. Само собой разумеется, мы будем полностью контролировать ситуацию — так поступают все белые люди в землях дикарей».

«Повелитель мух», написанный почти сто лет спустя, во многом явился пародией на «Коралловый остров» Баллантайна. Голдинг позаимствовал имена двух героев — Ральфа и Джека и «предлагаемые обстоятельства» (английские мальчики оказываются на необитаемом острове, правда, на сей раз после авиакатастрофы), но совершенно иначе представил дальнейшее развитие событий. Остров, оказавшийся в распоряжении юных англичан, вовсе не становится оплотом цивилизации и порядка, — напротив, здесь воцаряются хаос и варварство. Автор словно развеивает миф о том, что подданные английской короны неизменно «сеют разумное, доброе, вечное».

Повод для сомнений в непогрешимости цивилизованного человека у Голдинга был. Ведь чудовищную Вторую мировую войну развязала страна, подарившая миру Баха, Гете, Томаса Манна. О военных событиях писатель знал не понаслышке: добровольно поступив на флот рядовым матросом в 1940 году, он участвовал в высадке союзнического десанта в Нормандии, дослужился до капитана 3-го ранга и был награжден Орденом Британской империи. Война сформировала у Голдинга отношение к человеку как к «падшему созданию», «самому опасному из всех животных». Подобно тому как французский писатель Альбер Камю в своем выдающемся антифашистском романе «Чума» (1947) утверждал, что «чума — это жизнь» (то есть фашизм присутствует в человеческом обществе, как чумная палочка в природе, и может в любой момент активизироваться), Уильям Голдинг ставил читателя перед фактом: зло искони живет в любом человеке, независимо от среды и воспитания, и цивилизация здесь бессильна.

В «Повелителе мух» объединены различные литературные жанры, подчас полемически или иронически переосмысленные. До определенного момента роман воспринимается как отличная приключенческая книга с увлекательными описаниями реалий островной жизни и точными психологическими характеристиками (всеобщий любимец Ральф, обстоятельный всезнайка Хрюша, хулиган, но и храбрец Джек, тихоня и чудак Саймон). На сказочном острове полно еды, так что голодная смерть юным англичанам не грозит. Мальчики обсуждают правила, по которым собираются дружно и весело жить на острове, пока их не спасут взрослые. У ребят есть и морская раковина — рог, чтобы созывать совет, и очки Хрюши, то есть линзы, чтобы разжигать костер, который они собираются поддерживать в надежде на проплывающий корабль или пролетающий вертолет. А в том, что спасение не за горами, Ральф убежден: «Мой отец служит во флоте. Он говорит, неоткрытых островов совсем не осталось. Он говорит, у королевы есть большая такая комната, и в ней множество карт, и на них острова всего мира. Значит, есть у королевы и наш остров на карте».

Однако у большинства веры в могущество королевы и сознания обязанностей цивилизованного человека хватает ненадолго — до первой крови. Оказывается, куда интересней и соблазнительней убивать свиней и, раскрасившись, плясать дикарские танцы, нежели строить шалаши, поддерживать костер и сохранять человеческий вид. А снятие табу на убийство животных — это шаг и к отрицанию ценности человеческой жизни. Характерно, что особенно ярыми «дикарями» становятся подопечные Джека Меридью — церковные хористы, горланящие свои песнопения, но забывающие важнейшие христианские заповеди...

По убеждению писателя, «Бог — то, от чего мы в своей жизни отворачиваемся, и поэтому ненавидим и боимся Его и заполняем Его место темнотой». Темнота, тьма (darkness) — ключевое понятие для Голдинга, взаимоотношения с ней — тот высший счет, по которому нам предлагается оценить, достойно ли то или иное «падшее создание» считаться человеком.

С наступлением «тьмы» в повествовании проступают черты и романа-антиутопии, и философской притчи. Как и общество свиней в «Скотном дворе» Джорджа Оруэлла (1943), детская община на острове становится аллегорическим изображением «взрослого» социального устройства. Но если у Оруэлла прототипом свинячьей коммуны несомненно является Страна Советов, то Голдинг предлагает модель более общую, пригодную для описания любого тоталитарного государства. Так, разгон учрежденного Ральфом и Хрюшей совета, по уставу которого право голоса имел каждый, в чьих руках в тот момент находился морской рог, напомнит читателю и о терроре в эпоху Французской революции, и об уставшем ждать в карауле матросе Железняке, и о конце Веймарской республики, и о множестве аналогичных эпизодов (увы, история ничему нас не учит). Кстати, именно благодаря высокой степени обобщения «Повелитель мух» был переведен на русский и напечатан еще в годы застоя: вероятно, за неимением явных намеков на себя, советские цензоры посчитали диктатуру Джека Меридью в чистом виде гитлеровской и заснули спокойно.

Таким образом, к антиутопии относятся и неудавшаяся попытка установить либеральный строй в исполнении Ральфа (президента или просвещенного монарха) и Хрюши (премьер-министра, спикера или советника), и полное торжество тирании под руководством Джека (фюрера или генсека) и Роджера (шефа гестапо или НКВД). Причем карательные операции проводятся с большим успехом: огромный камень, пущенный Роджером из катапульты, убивает Хрюшу, пытки Роджера заставляют сомневающихся близнецов Эрика и Сэма вступить в «племя» Джека. А прежде всего гибнет Саймон…

Саймон — протагонист² той линии сюжета, которую можно назвать философской притчей. Этот странный хорист, страдающий припадками эпилепсии и не получивший в социальной иерархии Джека иной роли, кроме жертвенной, способен на то, чего не могут остальные: предсказывать будущее (он чувствует, что Ральф попадет домой), заглянуть в глаза «тьме» и увидеть в них свое отражение. Это происходит, когда Саймон обнаруживает в чаще леса свиную голову на шесте — дар, поднесенный охотниками Джека загадочному «зверю», которого все мальчики боятся по ночам. Окруженная полчищем мух, голова видится Саймону Повелителем мух (Вельзевулом), воплощением зла.

«И вы вообразили, будто меня можно выследить, убить? — сказала голова. Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ сотрясались от мерзкого хохота. — Но ты же знал, правда? Что я — часть тебя самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло?» Известная американская исследовательница творчества Голдинга Вирджиния Тайгер назвала эту и подобную ей сцены, характерные и для других произведений писателя, «очными ставками». Это очные ставки с самим собой — со своими страхами, желаниями, совестью, — минуты, когда глаза повернуты «зрачками в душу». В «Повелителе мух» такая возможность предоставлена (даже дважды) Ральфу, который, подобно Саймону, противится одичанию мальчиков и кровожадному культу «зверя». Однако, в отличие от Саймона, Ральф не способен увидеть «тьму» в себе самом и принести искупительную жертву. А Саймон гибнет, пытаясь доказать другим, что никакого «зверя на горе» нет, а есть только останки погибшего летчика под раздувающимся от ветра парашютом: «Палки стукнули, подкова, хрустнув, снова сомкнулась вопящим кругом. Зверь стоял на коленях в центре круга, зверь закрывал лицо руками... Вот зверь пробился, вырвался за круг и рухнул с крутого края скалы на песок, к воде. Толпа хлынула за ним, стекла со скалы, на зверя налетели, его били, кусали, рвали. Слов не было, и не было других движений — только рвущие когти и зубы».

Как получилось, что английские мальчики дошли до убийства своего товарища? Хрюша называет это «несчастным случаем», другие тоже отрицают индивидуальную ответственность за преступление: мол, сами не убивали, хотя и были рядом, не поняли, что происходит, не узнали Саймона, заразились общим возбуждением... Им действительно трудно осознать происшедшее, ибо в каждом из них заговорил «зверь».

У этого убийства нет рационального мотива, но, по мнению Голдинга, задача писателя и заключается в том, чтобы «показать иррациональное там, где оно существует, и дать понятное, узнаваемое описание таинственного». Автор «Повелителя мух» говорит с нами о темных сторонах человеческой сущности, поднимаясь до высот мифа, используя его язык и образную систему.

Очень важно обратить внимание и на изменение позиции, с которой ведется повествование. Если в начале мы видим происходящее с точки зрения Ральфа, то в финале ракурс меняется, и мы уже смотрим на события глазами офицера, каким-то чудом оказавшегося на острове. Только появление взрослого человека спасает загнанного Ральфа от дикой охоты. Впрочем, офицеру — этому deus ex machina³ — даже не приходится заступаться за Ральфа: рядом со взрослым да еще и в военной форме свирепые охотники становятся просто чумазыми, ободранными мальчишками. Нет ни Вождя, ни Палача, только вот у того рыжего мальчугана на поясе болтаются разбитые очки, украденные у Хрюши перед тем, как его убить...

Финал остается открытым. Крейсер подберет мальчиков и доставит домой, но как жить после происшедшего с ними? К тому же в воздухе витает угроза войны, и если она начнется, то спасать Землю будет уже некому. Да и кто спасется? Ведь, по закону катастроф, если у кого и есть шанс выжить, то у невинных душ — детей и зверей, но все герои «Повелителя мух» уже запятнали себя грехом. Поэтому все, что остается Ральфу, — рыдать «над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа...».

Взгляд Уильяма Голдинга на человеческую природу трудно назвать оптимистичным. В последующих книгах — «Наследники» (1955), «Хапуга Мартин» (1956), «Зримая тьма» (1979), других романах и повестях писатель по-прежнему говорит о том, что «человечество поражено болезнью». Но если можно понять причины болезни, поставить диагноз, то есть и надежда на исцеление. Поэтому «Повелитель мух» — одна из самых целительных книг в истории литературы.

Анна ШУЛЬГАТ

1 Повелитель мух — перевод с древнееврейского имени Ваал-зебуб, божества филистимлян. В христианской религии ему соответствует Вельзевул — властитель ада, олицетворение зла.

2 Протагонист — в древнегреческой трагедии — актер, исполнитель главной роли.

3 Deus ex machina (лат.) — букв, «бог из машины»; неожиданное разрешение трудной ситуации благодаря вмешательству извне.